Игроки и эксперты крипторынка предложили доработки ко второму чтению законопроекта "О цифровой валюте и цифровых правах", который Госдума приняла в первом чтении в середине апреля 2026 г. T-One хочет четких правил для токенов и электронных кошельков, А7А5 — снятия барьеров с DeFi, а "Альфа-Банк" — налоговой ясности и регулирования стейблкоинов.
Законопроект должен создать правовую основу для легального обращения криптовалют в России. На конференции «Распределенный финтех и Web3-инфраструктура России» исполнительный директор T-One Анатолий Конкин отметил, что закон уже принят, прошел первое чтение, и теперь речь идет о его конкретных характеристиках: «Вопрос в том, какие продукты будут доступны на его основе. Ранее эксперты упоминали расширение количества доступных токенов для покупки. Криптовалюта — это высокорисковый инструмент. Биткоин может колебаться на 30% и более, а другие криптовалюты еще более рискованные».
Анатолий Конкин сказал, что на мировом фондовом рынке криптовалюта занимает лишь пару процентов: «Поэтому вопрос о расширении доступа к ней для инвесторов также сложен и требует внимания со стороны регулятора. Однако необходим баланс. Например, покупка акции Apple в виде токена также несет высокий риск для неквалифицированного инвестора, который должен оценить эмитента. Одни акции, например Apple, хранятся у надежного депозитария, такого как ClearStream, а другие компании могут не иметь активов на балансе. Возвращаясь к вопросу, я думаю, что ответ зависит от продуктовых возможностей, которые вскоре появятся. Это может быть количество доступных токенов, инвестиционные и структурные продукты, указанные в законе. Некоторые аспекты требуют уточнения в подзаконных актах».
Анатолий Конкин видит два ключевых блока: цифровой контроль и электронные кошельки. «В европейском регулировании это уже часть законодательства, в российском — пока несколько абзацев. Закон также вводит электронные кошельки на уровне депозитария. В международном регулировании криптоактивы рассматриваются как безналичные цифровые знаки, которые можно вывести на личный кошелек и хранить как наличные. В России пока нет четкого регулирования того, как распоряжаться активами в таком формате. Возможно, нужно уточнить, как будет происходить цифровой контроль и использование электронных кошельков», — подчеркнул Анатолий Конкин.
Директор по международному развитию А7А5 Олег Огиенко считает, что развитию Web3 в России мешает отсутствие комплексного регулирования. «Когда оно появится, это откроет новые возможности для создания инновационных компаний и отечественной криптоинфраструктуры», — сказал Олег Огиенко.
По его мнению, также важно, чтобы в новом законодательстве были предусмотрены возможности для граждан и бизнеса работать с некастодиальными и DeFi-платформами (децентрализованными финансовыми сервисами, где нет банков и бирж) без ограничений. «Российский финансовый крипторынок в значительной степени взаимодействует с международным через DeFi и некастодиальные сервисы, и это взаимодействие необходимо сохранить и развивать. Кроме того, развитию Web3 мешает ограниченное количество корреспондентских отношений между российскими и зарубежными банками и платежными агентами. Необходимо расширять эти отношения. Для достижения глобального лидерства в этой сфере нужно стремиться к получению лицензий и признанию в разных странах, особенно в дружественных».
Руководитель платформы цифровых финансовых активов (ЦФА) АО «Альфа-Банк» Анна Шаповалова считает, что регулятор не должен забывать о налогах, как это произошло с ЦФА: «Объем рынка ЦФА мог бы быть в десятки раз больше, если бы не этот момент. Важно, чтобы и физические, и юридические лица хорошо понимали, как платить налоги. Также нельзя полностью игнорировать внешние ограничения. Например, вчера я спросила команду: «Что нам мешает токенизировать зарубежные акции?» Мне ответили: «Можно». Но тогда нужно будет заплатить налоги американскому налоговому регулятору. «Альфа-банк», как SDN-структура (организация или лицо, включенные Министерством финансов США в черный список SDN (Specially Designated Nationals List — прим. ComNews), должен это сделать. Это хороший бизнес-кейс, который можно рассмотреть».
Анна Шаповалова считает, что также важно определить правила игры для институциональных инвесторов: «Они могут принести много денег в индустрию, но им нужны понятные правила».
Анна Шаповалова назвала еще один важный вопрос для обсуждения — классификация стейблкоинов. «Это иностранное цифровое право, и, возможно, требуется отдельное регулирование. Несмотря на то, что у нас есть цифровой рубль, токенизированный рубль и коммерческий стейблкоин могли бы быть полезны как платежное средство для иностранных контрагентов. Мы проигрываем, потому что этот вопрос не урегулирован», — сказала руководитель ЦФА-платформы «Альфа-банка».
Что говорится в законопроекте
Принятый в первом чтении пакет законопроектов создает правовую основу для легального обращения криптовалют в России. Документ, внесенный правительством в Госдуму в начале апреля 2026 г., включает три основных закона: «О цифровой валюте и цифровых правах» (дополняет действующий закон о ЦФА), а также поправки в отраслевое и административное законодательство.
Ключевые параметры законопроекта:
- Криптовалюта признается имуществом — это позволяет защищать права владельцев в судах, включая дела о банкротстве и разводах.
- Операции — только через лицензиатов ЦБ: криптобиржи, брокеров, доверительных управляющих, депозитарии и организации по обмену цифровых валют.
- Разделение инвесторов на квалифицированных и неквалифицированных. Последние смогут покупать криптовалюту не более чем на 300 тыс. руб. в год через одного посредника и после прохождения теста на риск.
- Запрет на платежи внутри России криптовалютой — рубль остается единственным законным средством платежа.
- Разрешение на международные расчеты — компании смогут использовать криптовалюту во внешнеэкономической деятельности для обхода санкционных ограничений.
- Легализация майнинга — с использованием российской инфраструктуры и регистрацией оборудования и добытой валюты.
- Уголовная ответственность за нелицензированные криптоуслуги — до семи лет лишения свободы.
Основные положения законопроекта, если он будет принят, вступят в силу 1 июля 2026 г. Впереди второе и третье чтения в Госдуме, затем одобрение Совета Федерации и подпись президента.
