Сегодня, 3 марта, в России вступил в силу закон "О внесении изменений в статью 104-1 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (об особенностях изъятия цифровой валюты)". Он признал цифровую валюту имуществом для Уголовно-процессуального кодекса и описал процедуру ее изъятия.
С сегодняшнего дня, 3 марта 2026 г., вступил в силу Федеральный закон №902782-8 «О внесении изменений в статью 1041 Уголовного кодекса Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации». Закон признал цифровую валюту имуществом для обоих кодексов и описал процедуру действий следователя по изъятию и признанию цифровой валюты.
«По существу закон вносит три основных изменения: вводится норма о том, что цифровая валюта признается имуществом для целей всего Уголовного кодекса (ст.104.1 УК); цифровая валюта добавляется в перечень имущества (ст.5 УПК); появляется новая ст.164.2 УПК, регламентирующая порядок изъятия цифровой валюты: обязательное участие специалиста, опечатывание материального носителя, возможность перевода валюты на государственный адрес-идентификатор — при наличии технической возможности. Оговорка о технической возможности появилась между редакциями законопроекта: принудить к передаче доступа технически невозможно. Порядок перевода и хранения по прежнему отнесен к компетенции правительства: подзаконные акты еще предстоит принять, без них ряд норм фактически не заработает в полную силу», — рассказала адвокат, партнер адвокатского бюро «Интеллект» (Intellect) Анна Сунгурова.
По словам юриста ООО «Вайт Стоун» Александры Федотовой, в финальную версию закона добавились уточнения. Среди них требование об участии специалиста при изъятии криптовалюты и уточнение, что арест криптовалюты не распространяется на законные операции, если последняя не связана с преступлением. Он назвал эти правки минимальными и отметил, что первая редакция законопроекта была близка к финальной.
«Закон предусматривает два сценария изъятия: физическое изъятие «холодных» носителей и перевод средств с «горячих» кошельков на государственный счет. Однако последнее технически труднореализуемо из-за криптографической защиты. Также закон требует привлечения специалистов по цифровой валюте, что осложняется дефицитом кадров, а запросы к зарубежным площадкам могут быть безответными. Неясен и статус стейблкоинов (USDT, USDC), которые формально могут не считаться «цифровой валютой», — рассказал управляющий партнер ООО «Имправо» (ImPravo) Максим Борисов.
Член экспертного совета по законодательному регулированию криптовалют Госдумы, управляющий консалтингового агентства Parallax Михаил Успенский назвал поправки нужными и полезными и отметил, что и без нововведений многие судьи признавали криптовалюту имуществом. Однако, по его словам, в судебной практике появлялись одиозные дела, в которых служители Фемиды низводили биткоины до уровня пустышек, фантиков и воздуха. Теперь законодатель консолидировал позицию, что должно исключить такие неправомерные отказы.
«Нововведения логичны, их нужно было ввести давно. Россия отставала в процессуальном регулировании криптовалюты, что создавало «серые зоны» для участников преступлений. Закон закрывает пробелы, где криптовалюта «исчезала» во время расследований — например, перевод на анонимные адреса. Закон также необходим для соответствия глобальным стандартам FATF, что поможет избежать «серого списка» в 2028 г.», — сказала Александра Федотова.
Среди плюсов новой редакции закона она назвала оперативность (изъятие кошельков происходит мгновенно) и дифференциацию кошельков (для «горячих» существует процедура перевода криптовалюты с использованием кода, для «холодных» — изъятие носителя). Возможными недостатками, по ее мнению, являются риск злоупотреблений и зависимость от подзаконных актов правительства РФ. Если оно их не примет вовремя, то закон не сможет полноценно работать. В качестве примера области, нуждающейся в дополнительных актах, она назвала порядок перевода цифровой валюты на адрес-идентификатор, а также порядок хранения изъятой и арестованной валюты, учета и фиксации данных. По ее словам, без постановления правительства следователи физически не смогут хранить изъятую криптовалюту безопасно, так как неясно, кто несет ответственность за закрытые ключи, и переводить криптовалюту на «государственный» адрес-идентификатор.
«Важно понимать: криптовалюта признана имуществом только в уголовном процессе. Гражданский кодекс РФ до сих пор не включает ее в перечень объектов гражданских прав. Из-за этого возможны коллизии, когда суд конфискует биткоин по уголовному делу, но откажется делить его между супругами или включать в конкурсную массу при банкротстве. Закон не решил вопросы налогообложения и сохранил запрет на расчеты криптовалютой внутри страны. Таким образом, цифровая валюта остается в уникальном правовом статусе: ее можно конфисковать, но трудно наследовать, дарить или облагать налогом», — отметил Максим Борисов.
По словам Анны Сунгуровой, формально можно поставить знак равенства между цифровой валютой и иными видами имущества (закон именно это и делает), но на практике — нет, так как все еще остается много пробелов. Она отметила, что признание цифровой валюты имуществом дает возможность квалифицировать ее хищение по существующим статьям УК — краже, мошенничеству и, в зависимости от обстоятельств, разбою. По ее мнению, это важный шаг к единообразию правоприменения, но уравнивание в статусе не означает уравнивания в правовом режиме.
«Для недвижимости, акций, денежных средств существуют устоявшиеся механизмы оценки, хранения под арестом и обращения в доход государства. Для цифровой валюты их нет — они еще только должны появиться в виде правительственных актов. Трансграничная природа цифровой валюты остается вне сферы действия закона: если кошелек физически недоступен на территории России, то международно-правового механизма его блокировки не существует. Вопрос защиты добросовестных приобретателей, получивших активы через цепочку переводов, также не урегулирован. Одним словом, закон — необходимый и давно назревший шаг. Но для полноценного правового режима потребуются подзаконные акты, методика оценки, а в перспективе, возможно, и отдельный процессуальный регламент для дел с цифровыми активами. Законодателю еще есть над чем работать, и нынешний закон, при всей важности, лишь открывает эту работу», — сказала она.
Вице-президент «Мера Капитал Групп», член экспертного совета Российской ассоциации криптовалют и блокчейна (РАКИБ) Валерий Петров заметил, что новые поправки нацелены на устранение правовой неопределенности между признанием цифровой валюты имуществом, как это отражено в федеральных законах 115-ФЗ и 273-ФЗ, и аналогичными нормами в УК и УПК РФ. Он сказал, что признание криптовалюты имуществом для ст.104.1 Уголовного кодекса и введение в Уголовно-процессуальный кодекс новой ст.164 создают процессуальный механизм для ареста и изъятия цифровых активов. Их отсутствие в прошлом затрудняло работу правоохранительных органов, когда дело касалось работы с криптоактивами.
«На практике это означает, что в будущем появятся два способа обеспечения сохранности: первый — в виде изъятия материального носителя с ключами доступа, второй — перевод на специальный адрес-идентификатор под госконтролем. Это снижает риск утраты актива, но нужно понимать что процесс перевода для биткоина занимает от 10 минут до часа и возникает риск проведения операций с таким активом за это время. Для реализации механизма вводится специальный участник, отвечающий за технический аспект, — это правильно, но, с другой строны, усложняет процедуру. В результате мы получили механизм легального получения обеспечительных мер с понятным горизонтом реализации этой схемы: новая редакция устраняет споры о признании криптовалюты как предмета, связанного с правонарушением, в рамках уголовного процесса. Это позитивно повлияет на раскрываемость дел, связанных с этим видом активов. Например, конфискованные активы могут быть использованы для взыскания ущерба в пользу пострадавшей стороны», — рассказал он.
Риском, с точки зрения Валерия Петрова, является фактическое отчуждение криптоактива до решения суда в случае его перевода и хранения на госадресе. С этим, по его словам, тесно связана проблема волатильности криптовалют, чей курс может колебаться на 20-30%, — от этого могут пострадать как виновные, так и невиновные. Он отметил, что реализация перевода является сложной технологической процедурой и есть риск появления технических ошибок, которые могут привести к утрате активов, и добавил, что в реальности очень многое будет зависеть от совершенства принятых процедур, а также судебной и правоприменительной практики.
«Без детального регламента, согласованного с практиками, работающими в отрасли, возникает риск ошибок при реализации этой процедуры «, — заключил Валерий Петров.
